Особое мнение о Великой Победе в мае 1945 года

Особое мнение о Великой Победе в мае 1945 года

Настоящий праздник. О победителях и мародерах

527 дней

 2595.68

Андрей Мовчан 09 Май 19:51
публикатор Artm [paradox]
Темы: 9 мая , андрей мовчан , день победы , история

Победа 9 мая оказалась не только пирровой. Она оказалась неполной для всех. Сталин – удачливый партнер Гитлера в 1938–40 годах – даже отказался принимать парад, а после 1947 года вовсе отменил выходной в этот день. Он, кажется, считал итоги войны – сохранение большей частью Европы независимости, катастрофу экономики СССР, формирование нового мировоззрения у миллионов фронтовиков и их единомышленников в тылу (как и вынужденную замену лозунга «мировой революции» на «мирное сосуществование двух систем») – поражением, а не победой. Фронтовики не приняли возвращения в сталинский мир; именно фронтовики, боевые офицеры сумели после смерти Сталина уничтожить Берию и разгромить апологетов тирании. Кое-кто (мой дед в их числе) вообще считал, что победа состоялась 5 марта 1953 года или даже 23 декабря этого же года. Любой власти требуются исторические «победы» для сплочения нации и повышения ее самооценки. В этом смысле победа 9 мая вернулась вовремя (в обществе ненадолго сложился какой-никакой консенсус, Чехословакия была еще впереди) и уже ничем не отличалась от «великих побед» других стран: все крупные страны имеют свой индивидуальный «день победы» – над кем, почему и какой ценой, не помнит никто. Народу нужна позитивная память – и он получил ее в лучшем возможном виде

Обсуждая Войну и Победу, все время упираешься в очевидную подлинность предмета – в отличие от огромного количества предлагаемых нам сегодня идеологических и социальных кадавров. Действительно – была Война, и был Подвиг. И была Победа, и был уничтожен страшный враг. Тем не менее, переносить сегодняшний пафос, видеть лица тех, кто сегодня зовет Россию праздновать, повязать черно-оранжевую ленту на зеркало своей машины – не так-то просто. Это не парадокс – это стандартная история: о настоящей победе и о последующем мародерстве. Но сначала история о победе – про моих дедов, чья жизнь прошла в контексте разгрома фашизма.

Потомок гвардейцев

Отец моего отца. Александр Андреевич Мовчан. Выходец из известного запорожского казачьего рода, по легенде основанного близким соратником Хмельницкого, породнившегося еще в XVIII веке с Вышневецкими (каприз истории!), из семьи куренных атаманов – полковники Екатерининской эпохи, фамильный герб с тех времен, девиз «Козацкому роду нема переводу»…

Андрей Васильевич, его отец, сразу встал на сторону красных. Был облечен доверием партии – первый секретарь обкома. Все, что осталось о нем из воспоминаний, – был «железным», честным и прямым, как стрела с его фамильного герба. В 1938 году арестован и расстрелян. «За что?» – когда-то спросил я своего отца. «Как за что? Он был китайским шпионом, создавшим преступную группу из домработницы, дворника, кузнеца и пары крестьян.»

В 1942 году мой дед был мобилизован в штрафной батальон как сын врага народа. Батальон отступал к Ленинграду и оказался в блокаде. Блестящие стратеги, командовавшие фронтом, в условиях нехватки продовольствия решили – штрафникам, оказавшимся «в тылу» (в резерве первого эшелона), еды не выделять вообще. Часть стояла (на фронте затишье), люди умирали с голоду – зимой подножного корма тоже не было. Дед рассказывал, что ему и его другу пришла в голову идея не ложиться, а двигаться – не хотелось умирать лежа. Так они и двигались (ковыляли?) днями. «Те, кто лег, умирали. Почти все умерли.»

Месяца через два у того же командования возникла идея прорыва блокады. В часть приехал офицер, приказал построиться. Горстка из числа оставшихся в живых сумела встать. Офицер приказал сделать пять шагов вперед. Мой дед (он же был казак, железный, как и его отец) сумел. Те, кто сумел (сколько их было – пять, десять?), были «годны» для того, чтобы идти в прорыв. Кто прошел четыре шага или меньше – нет. Последних оставили подыхать, первых – забрали в расположение другого штрафбата, подкормить и подготовить. Там кормили. Как? Не знаю. Вот еще одна история: «Перед наступлением [кажется, через недели три] приехал в часть генерал, лощеный, толстый, на лошадях, с ординарцами. Ушел в блиндаж, лошадям повесили на морды мешки с овсом. Нас несколько человек, пока ординарцы отошли покурить и отлить, бросились к лошадям и отсыпали в шапки и карманы овса сколько успели. Несколько дней жевали его все». Овес у лошадей. Несколько дней жевали. Потомок гвардейских полковников.

Читать далее: http://worldcrisis.ru/crisis/2333802?COMEFROM=SUBSCR&OPEN_WAY_TO=2333802#2333802

ПЕРСОНАЛЬНОЕ МНЕНИЕ

Совершенно согласен с автором публикации. Добавлю от себя. Великая Победа Вооруженных Сил СССР над Германским Вермахтом в 1945 году — это Победа народов над гитлеризмом и начало крушения сталинизма. Но сталинизм живуч и имеет способность к реанимации, потому как исторические корни его очень глубоки.

Гитлер, Сталин, Путин

Кларисса Мельпоменова
Санкт-Петербург
722 дней

 761.99

Кларисса Мельпоменова [1506838]
12 Май 19:03
Темы: александр тверской , ветераны , вов , война , голод , день победы , лишения , память , пропавшие без вести , раненые

Я начала было писать комментарий к статье Andrey Akopyants [akop] «ПРАЗДНИК СО СЛЕЗАМИ НА ГЛАЗАХ», но получился он такой личный и горький, что решила написать о своей войне, о своей памяти, своей горечи. И о своём взгляде на нынешние празднества.

День Победы Указ_ПВС_СССР_от_9_мая_1945_года_'Об_объявлении_9_мая_праздником_Победы'

В июне 1941 года мне было 5 лет. ПЯТЬ лет.

В мае 1945 года 9 лет. ДЕВЯТЬ лет!

А сегодня 80. ВОСЕМЬДЕСЯТ.

Да. У меня смешанные чувства. С одной стороны — изъюбилеили вусмерть! Ликование затмевает трагедию!

День победы – самый главный и помпезный  праздник.

Это что же?! Не будь Гитлера, нам и праздновать нечего было бы?!

Но с другой стороны — я вся в воспоминаниях — и  я плачу. Посмотрела 9-го праздничный народ на Невском. Народ какой-то очень «лепый» был. Люди вежливые, предупредительные. Одеты празднично, но не вычурно. Ни одного пьяного. Даже вне «шествия» многие с портретами близких. Я стояла и плакала.

Перед мысленным взором — моё детство в эвакуации, когда вдруг в январе 42-го я безо всяких намёков поняла, что никакого Деда Мороза не существует. А когда у мамы бандиты вырвали сумочку с деньгами и карточками на весь месяц (только что получила), и она собрала для продажи буквально всё, включая пишущую машинку, которая по её же словам «нас подкармливала», я взяла свою единственную игрушку, медвежонка, и, стараясь придать голосу безразличную интонацию, предложила ей: «Возьми, мама, продай, я уже взрослая, он мне не нужен». И она взяла. И продала. А потом из тряпок сшила подобие куклы, вышила глаза и рот – других игрушек у меня никогда больше не было.

Мы, дети, играли «в магазин». Дощечка на кирпиче – весы. Камешки — гири. (Объясняю для непсвящённых: фасованных товаров тогда, да и позже не было. Всё, начиная от хлеба — взвешивали или отмеряли). Листья – деньги, шишки – любой продукт. Диалог покупатель-продавец всегда был такой: «мне полкило хлеба, пожалуйста». – «Ещё не привезли». И так по кругу. Заметьте, не конфет, не халвы, даже не сыру – хлеба!

В эвакуации голодали, как, думаю, и везде. Конечно, не так безнадёжно, как в Ленинграде, но всё же очень голодно. Особенно до осени 1942, когда у многих появились огороды.  «Всё для фронта, всё для победы» — не пустой лозунг был. Карточки, в которых на талонах напиано было «жиры», «крупа» и т. д. ещё вовсе не гарантировала этих самых жиров и круп. Их надо было «отоварить», что далеко не всегда удавалась. Но как-то вдруг мама стала два раза в месяц приносить мне ПОНЧИК! «Мама, а когда ты ещё за пончиком пойдёшь?»

И только много позже я узнала, что она, каким-то обманом обойдя инструкцию, дважды в месяц сдавала кровь – первый за дополнительную карточку и право отоваривать карточки БЕЗ ОЧЕРЕДИ.  Это называлось «донор Красного Креста». Второй  — за деньги. И оба – за обед с пончиком… У мамы была дистрофия. Она при среднем росте весила 40 кг.

День снятия блокады Ленинграда.jpg2

Мы возвратились в Ленинград  8 мая 1945 года. Нам выдали по крошечному кусочку хозяйственного мыла и отправили в холодную баню, а нашу одежду – на пропаривание. Это называлось «санпропускник». Ночевали на полу маленькой комнаты маминой сестры, пережившей блокаду, на 4 Советской улице. И вдруг ночью проснулись от шума и гомона на улице. «Победа! Победа!», — слышалось отовсюду. Мы быстро оделись и вышли на улицу, которая уже была заполнена людьми с измождёнными, но счастливыми лицами, многие с глазами, полными слёз. Не сговариваясь, все вышли на Суворовский проспект, потом на Невский… Никогда не забуду этой спонтанной демонстрации. Обнимались незнакомые люди. Они все мне казались самыми родными, любимыми, близкими…

ВОТ  ЭТО БЫЛ ПРАЗДНИК! СТОИТ ЛИ ДОБАВЛЯТЬ, ЧТО ЭТО БЫЛ САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!…

А в 1945-47 сколько инвалидов истерзанных на улицах было! Или в булочных «довесочек хлеба» просили. Или  передвигались на самодельных деревянных дощечках на шарикоподшипниках буквально «половины» людей, вообще без ног, отталкиваясь  деревянными колобашками в руках. Про «обрубки» на Валааме и писать страшно. Ведь о них даже родственникам не сообщали. «Пропал без вести».

Или уже после войны, сколько женщин ходило по Ленинграду со скорбными потерянными лицами. Они потеряли на войне близких? Хуже! Что может быть хуже? — спросите вы. Хуже – вот что: «пропал без вести». Это почти приравнивалось к преступлению. Эти женщины не только никаких пособий не получали, над ними нависало подозрение – муж (сын, брат) сдался в плен.

Случилось так, что одна такая женщина, когда мы в очереди стояли, стала мне рассказывать о таком своём несчастье. И она, глядя на меня умоляюще, спрашивала – требовала: «ведь мой сын жив, он вернётся, да?» И в другие дни, завидев меня, она терзала меня снова и снова – вернётся? Но ведь лишь в последние годы стали извлекать останки. Притом медальон – редкость. Только те матери уже давно тоже истлели в могилах.

А сами вернувшиеся из плена? – В лагерь… Мол, завербован. Презумпция невиновности? Да термина такого не знали.

А голод? Уже послевоенный. Маме на работе без карточек давали «щи и овощи», она приносила это домой, добавляла воды и делила на всех. А однажды, когда она несла кастрюлю с этими  щами по длинному коридору нашей коммуналки, и, оступившись, пролила драгоценную жидкость, мы с ней сели, обнялись и заплакали.

Летом 1946  у нас в школе давали обед без карточек, только талон на хлеб вырезали. Почему-то идти надо было по «чёрной лестнице». Однажды, когда я шла по этой лестнице, ко мне подступил подросток и, угрожая ножом, потребовал отдать карточку. Я отдала. С рыданиями рассказала об этом маме, но она сказала, что я поступила правильно. Яндекс.Директ

День снятия блокады Ленинграда.jpg4

Когда же карточки отменили,  одновременно повысили цены на продукты и отобрали у всех 90% денег. Так просто, «за фук!» Не каких-нибудь «левых», лишних, чрезмерных, «сверх какой-то суммы» — нет! Заработанных при тех нищенских зарплатах. Хоть сто рублей, хоть тысяча. Даже на вкладах лишь треть оставили.

Все ли нынешние знают это? Или не желают знать? Боюсь, не желают. Красивее ходить с флагами и ликовать. Впрочем, не все такие, очень надеюсь.

И вот,   9 мая 2016 года впереди шествия на Невском на открытых машинах везли «как бы ветеранов». Моложе меня. Явно, пороха не нюхали. Всякие СМЕРШИ  и прочие НКВДшники, тогда ещё зелёные юнцы. У меня приятель был, рождения 5 апреля 1927 года.  5 апреля 1945 ему 18 исполнилось, его призвали, формально 2 месяца «участвовал». Числился таковым. Умер давно. Но даже его ровесникам сегодня по 90. Которые по 1- 2 месяца войны  служили. А настоящим, кто «до Берлина дошёл», да ещё ранен был, должно быть 100 уже и больше. Не думаю, что на всю РФ  человек 100 таких наберётся. И сколько же лет ещё этакая фальшь будет продолжаться?

А у нас, в Санкт-Петербурге, несколько десятков автомобилей с «Ветеранами» проехали, не меньше полутысячи. Такие самозванцы опошляют и принижают праздник.

Вот справедливые слова:

Псевдоветераны (прошу простить за ненормативную лексику, но автора понимаю).

Опубликовано 10.04.2016 в Блоги и Статьи, Главное //

«Никогда настоящие участники той войны не любили о ней вспоминать. А если и вспоминали, то с такой болью, ужасом и разочарованием, что невозможно словами это передать. (Замечу в скобках, что и «афганцы» ныне живущие также скупы на рассказы. Не так легко вспоминать. – К.М.)

Если даже человек ушел на фронт в 15 лет, то сейчас ему будет минимум 90 лет, пишет Александр Тверской в соцсети, передает Сепаратист.нет

Если вы увидите ветеранов моложе 90 лет 9 мая, которые шастают с наградами, принимают цветочки и вспоминают окопы — шлите нах-й прямым текстом. Неудобно, конечно, пожилых людей так, но надо. Поверьте — надо.

Пусть вам добавит чувство справедливости и уверенности то, что эти люди — дети, дочери и сыновья тех, кого уже нет и на чьих смертях они спекулируют и чьи награды они нагло без стыда нацепляют на себя.

Если вы услышите рассказы о том, какая героическая это была война, как прекрасно было фронтовое братство, как люди были счастливы защищать свою родину, если вы будете слушать воспоминания со слезами радости и пафосными всхлипами — шлите нах-й еще смелее. Это враньё.

Никогда настоящие участники той войны не любили о ней вспоминать. А если и вспоминали, то с такой болью, ужасом и разочарованием , что невозможно словами это передать. Поэтому, видите слезы «счастья» — нах-й.

9_maya_1

Перед вами лжец или тот, кто стрелял в спины своим. Полевая кухня, фронтовые сто грамм, акции «подари ветерану чайник — вспомни деда», скидки на георгиевские ленточки, веселые пляски с грустными лицами перед Вечным огнём — это всё прекрасно, но это не имеет ничего общего с той войной. Та война — это нечеловеческая жестокость, кровь, оторванные конечности, выпущенные кишки, стоны отчаяния и страх. И великое предательство своей армии и народа. Из-за бездарного руководства и отношения к людям, как к расходному материалу, из-за того, что 90 процентов офицеров были уничтожены до войны своей же страной, из-за сотрудничества с фашистской Германией, из-за тотального лицемерия, изуверства и паранойи Сталина и всего этого режима погибли миллилионы, их трупами закидали в прямом смысле (!) врага. Повод для гордости? Та война — это бесконечная жестокость, безумие и уродство. Вот, что такое война. 9 мая — это не повод бряцать оружием, устраивать парады и салюты. Это повод заткнуться со своим ебучим патриотизмом всем хотя бы раз в году и покаяться за все преступления того режима, а потом сказать правду о той войне и о ее зачинщиках, вспомнить всех ушедших и цену, которая не оправдала цель. Это не праздник. Это скорбь. Это осмысление своего прошлого. Это понимание, кто мы есть и почему мы такие были и продолжаем оставаться. Хватит, остановитесь. Хотя бы раз в году замрите и задумайтесь. Нечем гордиться, нечем.

Александр Тверской»

http://xn--80aano6ahdghc.net/psevdoveterany/

http://worldcrisis.ru/crisis/2336392?COMEFROM=SUBSCR

Share This Post

One Comment - Write a Comment

  1. Белорецк · Edit

    «А когда-нибудь мы отпразднуем окончательную победу. Это будет после того, как останки Сталина вынесут с Красной площади, сожгут и пепел развеют над Бутовским полигоном. После того, как на месте мавзолея будет построен музей жертв тоталитаризма – и по всей стране памятники палачам заменят на памятники жертвам. Это будет после открытия архивов КГБ-НКВД и суда, пусть посмертного, над убийцами. После того, как в стране появятся независимый суд и эффективные институты власти. Тогда в Россию станут возвращаться бизнесмены и ученые, пойдут инвестиции, отменят визы развитые страны, а на нас станут смотреть как на умных, сильных друзей, которым можно доверять, а не как на озлобленных идиотов.» А. МОВЧАН
    http://1762.рф/osoboe-mnenie-o-velikoj-pobede-v-mae-1945-goda/
    СКАЖУ: АМИНЬ !

    Reply

Post Comment