О крестьянской войне 1773-1775 годов

О крестьянской войне 1773-1775 годов


 Пугачёвщина на Урале. (К 245 летию Пугачёвского бунта)

Ещё до взятия 4 октября Переволоцкой крепости и начала похода Пугачёва к Оренбургу, 2 октября начался бунт на Авзян-Петровском заводе. Основу Авзяна составляли бывшие госкрестьяне Казанской губернии. Они говорили и по-русски, и по-татарски, т.к были либо из крещёных татар, или крещёных калмык, или чувашей, что, имея православные имена и фамилии, говорили на татарском. Проблем в изъяснении с местным населением у них не было,-дело доходило до смешанных браков. Одними из подстрекателей бунта 2 октября 1773г в Авзяне были ссыльные «конфедераты», имевшие тайные связи с Польшей и Оренбургом, где было немало ссыльных «конфедератов»-чиновников. Лишь до Пугачёва дошёл слух о бунте Авзян-Петровских заводов, он использовал это. 16 октября 1773г Пугачев приказал Хлопуше-«–Возьми ты 2 казаков да провожатого с Авзян-Петровского завода Дмитрия Иванова, поезжай туда и объяви заводским крестьянам указ. И если будут согласны мне служить, то посмотри: есть ли мастера лить мортиры? И если есть, то прикажи лить. Авзян-Петровский завод (основан в 1753г на р.Авзян), принадлежал Демидову и отстоял от Оренбурга в 330 верстах. В нем жило 5 тысяч человек. Хлопуша, кому выдали деньги на дорогу, выехал на завод. За ним 17 октября туда же направился Шигаев с указом Пугачева «к приказчикам и работным Авзянского завода» Указ призывал: «Никогда и никого не бойтесь и моего неприятеля, яко сущаго злодея, не слушайте; кто меня не послушает, тому за то учинена будет казнь» .Хлопуша шёл через Ташлу и Вознесенский завод. Вскоре от него пришли в лагерь Пугачёва 83 крестьянина Вознесенского, (Иргизлы) завода. Они привезли 5 пушек, порох, много денег. Еще 100 человек из этого завода отправил Шигаев. Силы мятежа пополнили 100 казаков, из Яицкого городка. Днями позже пришли 500 человек с черемисским старшиной Мендеем, 600 человек с башкирским старшиной Алибаем Мурзагуловым и калмыцкий старшина с 300 ставропольскими калмыками. Люди шли к Пугачеву со всех сторон, Хлопуша, задержавшись в Вознесенском заводе прибыл в Авзян лишь 21 октября, где его с воодушевлением приняли рабочие Авзяно-Петровского завода., где с конца сентября шёл саботаж работ и завод стоял. Работные собрали отряд в 500 человек. Они сковали приказчика и 6 расходчиков, повезли с собой в пугачевский лагерь. «И притом избрали мы от себя для препровождения оной нашей партии тебя, Степана Понкина, ехать дорогой до своих жительств и в проезде нашем никаких обид, ни налогов в жительствах не чинить». Из 40 пушек, бывших на заводе, годными оказались лишь 6. Захватили заводские деньги-7тысяч рублей, 120 лошадей, часть скота. Всё направили к Оренбургу. Часть авзянцев во главе с П.Матвеевым отправили на Белорецк. В Белорецк Матвеев прибыл 26 октября, остановил завод, но кроме отдельных лиц привлечь к мятежу население Белорецка не смог. Под угрозой отряда подпоручика Е.Козловского из Верхяицка из 33 казаков и 300 исетских служилых «тюменских татар» Матвеев ушёл на Авзян и далее на Оренбург, Отряд Козловского не пошёл за ним, а 18 ноября с заводчан взял крестоцеловальную подписку в верности Екатерине II. 21 ноября отряд Козловского покинула Белорецк для защиты других заводов и крепостей Урала. При посланце Пугачёва,- Чике Зарубине в Чесноковке сложился военный и административно-финансовый центр по руководству движением в Башкирии, на Урале, в Западной Сибири. Чесноковка стала 2-й Бердой, а его войско-2-й армией мятежа. Зарубин имел помощников, назначал полковников и атаманов, рассылал приказы, «наставления», которые скреплялись печатью с надписью: «Графа Ивана Чернышева печать». Все население после зачтения в церквах манифестов приводилось к присяге на верность императору Петру III. С каждого двора брался без всяких отговорок человек с оружием в войско восставших. К Зарубину и без приказов, добровольно, шли со всех сторон люди-крестьяне, работные люди, башкиры и др. По прибытии Зарубина в Чесноковку у него было 4 тысяч человек. Недели через полторы их уже было 10 тысяч, затем до 15 тысяч. Чика посылал отряды по заводам, и они привозили оттуда все, что нужно. Так, Иван Степанович Кузнецов, от Чесноковки через Архангелзавод и Зуяк пройдя по «старой дороге», побывал на Саткинском, Златоустовском заводах, взял там и доставил под Чесноковку 50 пушек, сотни ружей, 100 пудов пороху, 10 тысяч рублей денег. Повеления Зарубина, что приказывал местным повстанческим властям помогать населению, выполнялось охотно. Ему повиновались беспрекословно, понимая, что он действует во имя интересов простых людей. Зарубин делился оружием, припасами с теми отрядами, тчто действовали, часто по его прямому поручению, на большой территории. Туда же он направлял лучших помощников. Под Красноуфимск и Кунгур послал табынского казака Степана Кузнецова, назначив его «главным российского и азиатского войска предводителем»; под Челябинск через Архангельскзавод, Зуяк, Сатку и Златоуст – Ивана Никифоровича Грязнова, отличившегося захватом Воскресенского, Богоявленского и Архангельского заводов. Они действовали именем «Петра III» и «графа Чернышева», создавали отряды, вели военные действия. Сообщали обо всем в Чесноковку, согласовывали с Зарубиным решения. У Кузнецова под Кунгуром возникли разногласия с Канзафаром Усаевым, и он, арестовав нарушителя  дисциплины, в конце января выехал в Чесноковку, чтобы с помощью Зарубина обсудить конфликт и принять по нему решение.

Василий Иванович Торнов (Персиянинов), получив в Берде назначение атаманом в Нагайбак, обязан был подчиняться «графу Чернышеву». Он не только поддерживал с ним связь, но и ездил туда, чтобы просить пушки, припасы к ним. Власть Зарубина признавали все командиры тех мест, их население. К нему направляли отряды, казну, припасы из селений, заводов, присылали донесения. Представители местных жителей просили оградить их от грабежей, излишних поборов, разорения, «озорничества», получали от него помощь и защиту. Чика давал указания не обижать население, соблюдать порядок. Во всех действиях видно стремление Зарубина, хоть в какой-то мере преодолеть стихийность движения, локальность в действиях его участников, их оторванность друг от друга, поддерживать связи между разными повстанческими отрядами и центрами, как-то координировать их акции, организовать взаимопомощь. Из отрядов присылали в Чесноковку людей, вооружение, припасы. В конце декабря на Саткинский завод прибыл И.Н.Грязнов. Он собирал людей в свой отряд, производил суд и расправу именем Пугачева, наказывал «ослушников» – представителей заводской, царской администрации, башкирской верхушки. Одного из саботажников, выступавших против мероприятий повстанческих властей, башкирского сотника Колду Девлеева, он приказал повесить, у другого конфисковал имущество и сжег дом. Грязнов собрал отряд в несколько сот человек из башкир и русских. У него имелись конница, пушки. В него вступили многие работные люди с занятых им заводов – Златоустовского, Саткинского. Ему одна за одной подчинялись крепости, русские и башкирские деревни, слободы. Их жители нередко поднимали восстания, расправлялись с начальниками царских отрядов. Документы с записями о недоимках по налогам летели в огонь. Присягнув на верность «Петру III», многие вступали в грязновский отряд. В Чебаркульской крепости взяли 5 пушек, другое оружие, боеприпасы. Всего у восставших было 12 пушек. В начале января Грязнов подошел к Челябинску. 5 января там вспыхнуло восстание – местные казаки во главе с атаманом Алексеем Уржумцевым и хорунжим Наумом Невзоровым захватили пушки на центральной площади, разгромили дома некоторых чиновников. Воевода Веревкин и асессор Свербеев, его помощник, оказались под арестом. Восставшие установили связь с Грязновым. На их сторону перешли крестьяне, что мобилизовали для защиты города. Остальной гарнизон бездействовал. Но, несмотря на первоначальный успех, развить его не удалось. Офицеры-артиллеристы, канониры сумели отобрать орудия, освободили арестованных. Большинство восставших казаков и крестьян вышли из города и вместе с грязновцами организовали его блокаду. Не склонив город к сдаче, Грязнов 8 января повел восставших на штурм. 10 января он повторился, у него под командой было до 5 тысяч человек с 8 пушками. Гарнизон, действовавший под прикрытием каменных укреплений, отбил атаки. В плен попал хорунжий Невзоров, один из руководителей челябинского восстания 8 января. По приказанию воеводы его замучили в застенке. Грязнов, оставив под городом разъезды, ушёл к Златоусту. Блокада продолжалась, но в Челябинск сумел проникнуть генерал де Колонг с отрядом. Посланный Грязновым отряд Михаила Ражева занял в середине января Миасскую крепость, в 15 верстах севернее Челябинска. Двинулся далее-к Долматову монастырю и Шадринску. К повстанцам по пути присоединялись новые сторонники, их отряд разрастался, делился на новые отряды, действовавшие по разным направлениям. И Долматов монастырь и Шадринск оказались в блокаде. Подъем движения позволил Грязнову снова приступить к Челябинску. Он подошел к нему с 4 тысячами повстанцев и 20 пушками. Де Колонг неожиданно напал на его опорную базу под городом – в деревне Першиной. Грязнов потерял 180 человек и 2 пушки. Но снять блокаду де Колонгу не удалось. Тогда он, забрав чиновников, 8 февраля пошел с отрядом на прорыв. Отбивая непрерывные атаки восставших, он сумел дойти до Шадринска, поближе к Сибирской губернии, надеясь на помощь ее властей. В Челябинск 8 марта вошли повстанцы. Здесь появились их выборные атаманы и есаулы, станичные атаманы. Они занялись делами по охране порядка в городе и Исетской провинции, судом и расправой, набором войска, снабжением и прочим. Походным атаманом, то есть главным военным руководителем, избрали Григория Туманова, человека незаурядного, что признавали даже враги восстания. Бегство де Колонга, вызвали недовольство в Петербурге. Он, вместо того, чтоб двигать к Екатеринбургу (а главная задача, поставленная перед ним главнокомандующим, заключалась в защите екатеринбургских заводов), оказался в Шадринске. Бибиков о «странном поведении» де Колонга, со слов сибирского губернатора Чичерина, писал императрице. Видя причины сего в «летах» или «вкоренившейся сибирской косности», он ставил вопрос о его замене кем-нибудь «надежнейшим». Екатерина II вместо нерасторопного генерала распорядилась послать А.В.Суворова. Но воспротивился фельдмаршал П.А.Румянцев – Суворов с корпусом был на Балканах, главнокомандующий не хотел отпускать генерал-поручика с театра военных действий против турок. Петербург, сначала не придавший значения «делам оренбургским», теперь дошёл до того, что обсуждал вопрос о назначении в войска против Пугачева лучших генералов империи. Сведения о мятеже влияли на настроение и намерения противника на дунайском театре военных действий. Суворова на этот раз против пугачевцев направить не удалось, и де Колонг продолжал командовать войсками Исетской провинции и западной части Сибирской губернии.

Уже в октябре на сторону Пугачева встали заводы Южного Урала – Воскресенский, Покровский, Верхотурский, Богоявленский, Архангельский, Авзяно-Петровский и другие. Его работники с радостью встречали отряды Грязнова, Хлопуши и др., расправлялись с приказчиками, «прожиточными» из заводских крестьян. В ноябре – декабре почти все заводы Южного Урала были вовлечены в движение. Крестьяне Златоустовского, Саткинского заводов, по отзыву исетского воеводы Веревкина, «взбунтовались и самовольно предались известному государственному бунтовщику и самозванцу казаку Пугачеву». Они «по выбору народному» организовали самоуправление – власть из атаманов и есаулов, урядников и капралов «из тех же заводских жителей». На Саткинском заводе она имела форму станичной избы. Работники восставших заводов не только организовывали у себя новую власть, но и распространяли движение в соседних местах. В конце января 1774г появился повстанческий отряд на Нязепетровском заводе, возглавил его крестьянин Саткинского завода Алексей Валункин Вскоре к ним присоединился отряд башкир Умера Сакеева. Под влиянием агитации пугачевских манифестов включились в восстание Кыштымский, Каслинский и другие заводы. Лишь незначительная часть «прожиточных» работников оказывала сопротивление пугачевцам. Заводские люди выделили из своей среды видных руководителей Крестьянской войны, в первую очередь Соколова-Хлопушу, одного из ближайших сподвижников Пугачева. Вместе с ним на Авзяно-Петровском заводе, затем в его полку под Оренбургом активно боролся приписной крестьянин Дорофей Загуменнов, ставший повстанческим полковником. Григорий Туманов, переводчик конторы Воскресенского завода, человек грамотный, ближайший сподвижник Грязнова, затем повытчик Военной коллегии, был, по отзыву одного из царских воевод, «…извергу Пугачеву важной сообщник и, по причине знания татарского языка и российской грамоте читать и писать, всю Башкирию и великое число русских взбунтовал. И во все бывшее замешательство был при воре, называемом полковнике, Грязнове, обще с ним в городу Челябинску главным и вящше Грязнова предводителем». Он энергично укреплял дисциплину, старался предотвращать национальную вражду. Его приказы отличались краткостью и четкостью. Секретарем Военной коллегии стали наемный работный человек Златоустовского завода Алексей Иванович Дубровский (на самом деле – Иван Степанович Трофимов, из мценских купцов). В конце 1773 и начале 1774г на Среднем Урале появляются повстанческие отряды Канзафара Усаева, Ивана Наумовича Белобородова. В январе восставшие взяли Суксунский, Бисертский, Ревдинский заводы, Ачитскую крепость. Местные работники жгут документы, громят конторы, дома приказчиков, захватывают припасы, вступают в отряды пугачевцев. В Ачитской крепости, как говорил в Екатеринбурге очевидец А.Копылов, «жителям объявили ложный манифест и что от всяких податей увольняются на 10 лет, а там поступят с ними как при великом государе Петре Первом императоре было». Дело в том, что размер подушной подати при Петре I составлял 1 рубль 10 копеек, с души мужского пола, при Екатерине II – 2 рубля 70 копеек, то есть увеличился в два с половиной раза. Речь, таким образом, среди повстанцев шла об уменьшении подушных платежей, возвращении к нормам, которые существовали ранее, полстолетия тому назад. Возглавил движение в этом районе еще один энергичный, незаурядный предводитель-Белобородов, из приписных крестьян медеплавильного Иргинского завода. Этот заводской работник, побывавший в солдатах, хорошо знал жизнь, тяжелые условия труда и службы. От Ачитской крепости он двинул свои силы на восток, к Екатеринбургу. По пути на его сторону без боя переходили крепости – Бисертская, Кленовая, Гробовская. Везде читали манифесты Пугачева, действовали агитаторы. У Белобородова в отряде при подходе к центру Екатеринбургского горного ведомства было 500 человек и 5 пушек. В городе власти по главе с полковником Бибиковым были в панике, сам начальник ведомства настаивал на сдаче города. Но нерешительность проявили и восставшие – вместо штурма Екатеринбурга, они двинули на северо-запад, к Шайтанским и Билимбаевскому заводам. Штурмом взяли 11 февраля Уткинский завод. К северу от Екатеринбурга на сторону Пугачева перешло 20 заводов. Белобородов мобилизовал местных жителей в свое войско, в отряды, устраивал смотры. Отряды делились на сотни во главе с выборными сотниками. Все повстанцы считались «казаками». «Своей трезвостью и кротким нравом» он вызывал доверие, пользовался большим авторитетом. Командирам русской, башкирской и черемисской сотен (С Варенцову, Е.Азбаеву, О.Оскину) Белобородов, был «атаман и главный полковник». Им «полковой писарь» П.Гусев, «повытчик» М.Негодяев вручили за своими подписями «Наставление»,-командиры и рядовые обязывались соблюдать строгую дисциплину, проявлять послушание, «единодушное усердие» «к службе его императорского величества». Командирам предписывалось строго наказывать нарушителей дисциплины. Сами они должны быть преданными делу восстания, «верными рабами», а не«льстецами, кои только одним видом и обманством свои заслуги оказывают», опытными, храбрыми, решительными, «ибо армия всегда одним доброго распоряжения человеком против неприятеля одобрена бывает». В действиях войска Белобородова можно отметить черты, организованности и сознательности-стремление наладить дисциплину, единоначалие, взаимосвязь с другими отрядами, центрами. Но этого явно не хватало, как и решительности, чтобы, взять Екатеринбург (Многие восставшие, понимая, что биться с регулярными частями невозможно, расходились по домам или окрестным лесам, спасаясь от возмездия). К Екатеринбургу Бибиков направил Гагрина.

Но еще до его прибытия здесь 15 февраля появился отряд подполковника Лазарева. Посланный из города отряд секунд-майора Фишера (700 человек) разбил повстанцев на Шайтанском заводе. Другой отряд (100 человек) подпоручика Озерова у села Златогорово встретился с повстанцами, но ввиду их численного превосходства отступил к Белоярской слободе для соединения с поручиком Костиным, шедшим ему на помощь. Меж тем подходил отряд Гагрина. 26 февраля он штурмовал снежные валы Уткинского завода и взял его. Повстанцы потеряли 15 человек, но «от страху» сдались 587 человек. Во время преследования каратели убили еще 45 человек, взяли в плен 308 человек. В их руки попали на заводе 5 пушек, много оружия, 2 знамени. На помощь уткинским повстанцам спешил Белобородов с 425 человек. Но контратака привела к тому, что «толпа» Белобородова «с тою же скоростию, с какою вперед стремилась, в бег обращена, оставя пушки». Разбитые белобородовцы бежали на Каслинский завод к югу от Екатеринбурга. Наступление Гагрина продолжалось – 3 марта он вступил в Гробовскую крепость, 12 марта штурмом взял Каслинский завод (потери Белобородова – 57 убитых, 420 пленных). Остатки отряда Белобородова ушли через Верхние и Нижние Киги к Сатке. Часть ушла в отряд Грязнова под Челябинск. Места меж Екатеринбургом, Челябинском и Шадринском в феврале продолжала оставаться в руках восставших. Многие их отряды, появившиеся в то время, во главе с предводителями, объявлявшими себя полковниками «императора», действовали чаще самостоятельно, независимо от пугачевского центра и друг от друга. Один из таких предводителей, Матвей Евсевьев, назвавший себя капралом, вместе с 6 повстанцами явился в село Теченское. Ему навстречу вышли жители, в том числе и священники с иконами и церковным пением, звонили колокола. Евсевьев, не дойдя 200 сажен до церкви, остановился. То же сделали встречающие. В наступившей тишине писчик Лебедев дребезжащим голосом читал манифест Пугачева. Затем капрал вместе с жителями отмечал торжественное событие в питейном доме. Пройдя в мирскую избу, он приказал сжечь все дела, что и было сделано публично, на площади. Вместо снятых со своих должностей старосты и выборного Евсевьев назначил из местных крестьян новых представителей власти – атамана и есаула. Мирскую избу переименовали в станичную. Забрав казну и пушку, а также теченского целовальника, капрал, провожаемый крестьянами и казаками, ушёл в Миасскую крепость, где находился отряд Михаила Ражева. Продолжалась осада Долматова монастыря и Шадринска. Но второй из них в конце февраля освободил от осады отряд майора Жолобова. А 23 февраля в него вступил отряд генерал-поручика де Колонга. Он отсиживался в городе, опасаясь выйти из него. Осаду с Долматова повстанцы сняли 1 марта при известии о приближении трехтысячного войска де Колонга. Последний действительно посылал из Шадринска карательные отряды, которые разбивали небольшие партии повстанцев. Но сам на поход не решался. Против отрядов, действовавших в районе Кургана и Краснослободска, Тюмени и Туринска, выслал карателей сибирский губернатор Чичерин. Один из них (2 тысячи человек во главе с майором Салмановым) занял Курган. Но перешедшие на сторону восставших (их было до 3 тысяч) крестьяне из этого отряда выдали им всех офицеров, которых тут же повесили. Подошедший майор Эртман с 13-й полевой командой, пришедший по распоряжению Чичерина из Кузнецка, в нескольких сражениях разбил их и 24 марта занял Курган. Такая же судьба постигла отряды инсургентов под Краснослободском, Тюменью и Туринском. Бездеятельность и нерешительность де Колонга имели важные последствия-именно сюда стремились Пугачев и его сподвижники после мартовских поражений главной армии и Чики-Зарубина под Уфой. Трагический исход событий, связанных с осадой Уфы, подготовила концентрация правительственных сил, их наступлением со стороны Казани, по Ново-Московской дороге. Михельсон, 18 марта приняв отряд у Ларионова в Бакалах, на второй день пошел к Уфе. 23 марта, встретив у деревни Караяпуловой авангард из 400 человек, Михельсон захватил 5 в плен. Узнал, что в деревне Жуковой стоят 2 тысячи повстанцев с 4 пушками, в Чесноковке – сам Зарубин – «граф Чернышев» с 10 тысячами человек и многими орудиями. При подходе Михельсон разбил отряд повстанцев в 1000 человек в селе Третьяковке. Потом направился к Чесноковке. Навстречу ему Зарубин выслал 7000 человек к Зубовке. Бой шел несколько часов. Повстанцы атаковали
авангард майора Харина и другие части отряда Михельсона, обстреливали их из орудий. Но искусные действия солдат привели к бегству восставших в Чесноковку. В тот же день, 24 марта, Михельсон захватил этот важный повстанческий центр. Потери опять были несравнимыми: со стороны карателей – 23 убитых, 22 раненых, со стороны Зарубина – до 500 убитых, 1560 пленных, 25 орудий с припасами. Зарубин со свитой в 20 человек бежал в Табынск. Михельсон повесил в Чесноковке 2 предводителей, 3 высек. Многих пленных отпустил по домам «после увещаний». Но не все приходили с повинной. Многие продолжали сопротивление. Михельсон пошел к Табынску. По дороге получил сообщение: местный казачий есаул Кузнецов со своей командой захватил и сковал Зарубина, Ульянова, Губанова и других предводителей. 28 марта подполковник вступил в Табынск. В рапорте Бибикову он сообщил о замирении всех «здешних мест», установлении в них «старого порядка», своих планах – возвратиться в Уфу, а потом идти к Уральским горам для дальнейших действий. В местах, по которым прошли правительственные отряды, «уфимские жители», по словам Михельсона, «в окрестных деревнях, в отмщение, делают великие разорения». Речь идет, можно полагать, о богатых людях, чиновниках и
прочих, которым нанесли ущерб восставшие.
Михельсон 4 апреля вернулся в Уфу, куда незадолго перед тем отправил Зарубина и его помощников. Вскоре к нему доставили и пугачевского атамана Торнова, захваченного в окрестностях Бакалов. Разгром Чесноковского центра был сильным ударом для мятежа. Но более тяжелым было поражение сил Пугачева у Оренбурга. Сюда подошли войска генералов Голицына и Мансурова. 17 марта они вошли в Новосергиевскую крепость в верховьях Самары. От нее уже недалеко было до Татищевой крепости, Оренбурга, Илецкого городка. Пугачев, понимая важное значение Татищевой крепости, вывел из своей ставки, где оставил Шигаева за начальника, значительную часть сил и отправился с ними сам. В Татищеву же по его приказу из Илецкой крепости вышел Овчинников. Всего собралось от 8 до 9 тысяч повстанцев. Они имели 36 пушек. Крепость укрепили – в разрушенных местах стену дополнили снежным валом – облитый водой, он обледенел и стал внушительной преградой. Пугачев сам расставил пушки. Измерил расстояния от орудий до предельных пунктов на пути вероятного наступления противника, расставил там колышки. Канониров наметил заранее из числа «самых проворных людей», сам же, по словам И. Почиталина, «показывал правильно стрелять». Затем обратился с речью к защитникам крепости, отдал последние распоряжения. 20 марта разъезды, посланные Пугачевым для наблюдения и разведки, доложили ему, что Голицын приближается – занял Переволоцкую крепость. Около нее крутились небольшие повстанческие партии, но их прогоняли. Голицын посылает разъезды к Татищевой, сам совершает рекогносцировку. Сначала он сделал вывод, что крепость оставлена мятежниками, но потом убедился, что это не так. Голицын имел 6500 человек. В 4 часа утра 22 марта он, оставив в Переволоцкой для охраны отряд Гринева и весь обоз, двинул вперед авангардный отряд Бибикова (по батальону гренадер и егерей, 200 лыжников, 3 эскадрона кавалерии). Через час с главными силами выступил сам. Бибиков приближался к Татищевой. До нее оставалось 4 версты. Полковник выслал в разведку разъезд из 3 чугуевских казаков. Они подъехали к крепости. Она не подавала признаков жизни. Казаки подъехали ближе к воротам и заметили, что за ними, позади валов, стоят толпы вооруженных людей. Повернули коней назад и поскакали прочь. Пугачев и другие пытались их догнать – одного схватили, но двое сумели ускользнуть. Они рассказали обо всем полковнику. От него узнал о повстанцах Голицын. Его войска подошли к крепости. Голицын направил против нее свои силы двумя колоннами – правую возглавил Мансуров, левую – Фрейман; «передовой деташемент» (авангард) Бибикова тоже поставил с правой стороны, чтобы воспрепятствовать действиям повстанцев с фланга. Каратели в таком порядке подходили к Татищевой. Пугачевцы затаились… Голицын в овраге построил войска в боевой порядок – пехота в первой линии, кавалерия – во второй. Затем занял 2 высоты, господствующие над местностью и не занятые повстанцами, расставил на ней батареи. Они открыли огонь. Из крепости отвечали из 30 больших орудий. 3 или 4 часа продолжалась канонада. Голицын решил начать штурм. На правый фланг защитников крепости выслал части Фреймана. Навстречу ему Пугачев направил отряд с 7 орудиями. Они губительным огнем поражали врага. Стремительная контратака пугачевцев расстроила ряды солдат, Но к Фрейману подошла помощь – батальон князя Долгорукова, и они перешли в наступление. К повстанцам тоже подходили из крепости новые силы. Бой разгорелся с ожесточением Голицин ввел в действие все свои силы. В течение 3 часов битва шла с переменным успехом. У Голицына оставался в резерве лишь сводный батальон гвардии капитан-поручика Толстого, и он ввел его в бой, ударив в лоб и во фланг повстанцам. В это время 4 эскадрона и 2 роты, посланные Мансуровым, заняли дороги на Оренбург и Илек, отрезав пути отступления. Эти маневры заметили в крепости. В сопровождении 4 людей Пугачев поскакал в Берду. За ним гнались чугуевские казаки, но не догнали. Каратели одолевали. Скоро они ворвались в Татищеву. Сражение продолжалось в крепости. На Илецкой дороге Бибиков тоже «имел в то время сильный бой… с множеством вышедшей из крепости пехоты и конницы». Мятежники сопротивлялись отчаянно. Но потерпели в конце концов решительное поражение. Бой продолжался 6 часов. «Дело столь важно было, – доносил Голицын, – что я не ожидал таковой дерзости и распоряжения в таковых непросвещенных людях в военном ремесле, как есть сии побежденные бунтовщики». Его части 11 верст преследовали бежавших пугачевцев. Их потери были очень велики – в крепости насчитали 1315 убитых, вокруг нее, по дорогам, лесам и сугробам, – еще 1180 человек. В плен попало 4 тысячи человек. Мятежное войско, сосредоточенное в Татищевой, по существу, перестало существовать. Все 36 орудий оказались в руках победителей, потерявших 142 человека убитыми и 516 ранеными, Части мятежников удалось спастись. Так Овчинников, с частью сил ушел в Илецкий городок.. Но поражение было полным. На генералов-победителей посылались милости императрицы – кому чины и ордена, кому имения и «не в зачет третное жалованье». Но их расчеты, что после этой победы с восстанием покончено, были преждевременными. Поздно вечером 22 марта, в день поражения под Татищевой, Пугачев прискакал в Берду. Опасаясь преследования Голицына или вылазки из Оренбурга, приказал сменить караулы. Позже Пугачев с 2 тысячами человек и 10 пушками вышел из Берды, оставив в ней все припасы, остальные пушки, провиант, деньги. После полудня 23 марта в слободу прибыла 8-я легкая полевая команда секунд-майора Зубова (600 человек) из Оренбурга. Ее сопровождала толпа оренбургских обывателей – они шли сюда в поисках продовольствия. В их руки попало 50 орудий с припасами, 17 бочек медных денег, (производства Монетного Двора Франции !!??).

Городские жители тащили все, что под руку попадется. Полугодовая осада Оренбурга кончилась. Императрица освободила его жителей на 2 года от подушной подати, на нужды города велела оставить годовой сбор от откупа. Рейнсдорп получил орден святого Александра Невского и 15 тысяч «на покупку
лент и звезд». Пугачев с остатками войска двигался к Переволоцкой, через которую шли дороги от Яицкого и Илецкого городков. Голицын, узнав о его движении, приказал войскам занять эту и соседние крепости в верховьях Самары.. Пугачев в ночь на 24 марта остановился на хуторе казака Репина, своего провожатого. Утром пошли к хутору Углицкого. Но на подходе к нему увидели человек 30 лыжников – это была разведка подполковника Бедряги. Повернули назад, бросив 3 пушки. 26 марта Пугачев вошел в Каргалинскую слободу, где освободили из погребов повстанцев, посаженных туда местными старшинами.. Пробыл здесь Пугачев не более часа. Оставив отряд в 500 человек во главе с Т.Мясниковым, пошел к Сакмаргородку. Так как не хватало продовольствия, Пугачев послал отряд Творогова (от 800 до 1 тысячи человек) в Берду, и он, ворвавшись в слободу, взял все, что нужно, захватил в плен команду из Оренбурга и вернулся обратно. Творогов сообщил, что в Берду вступают войска из Оренбурга. На самом деле это были передовые части Голицына. Их возглавлял полковник Хорват. Сам Голицын тоже шел сюда из Татищевой, где оставил генерала Мансурова с частями для наблюдения – чтобы Пугачев не пробрался к Яику.( Потом Мансурову приказали идти к Илецкому и Яицкому городкам). 30 марта Голицын, находясь уже в Чернореченской крепости, недалеко от Оренбурга и Сакмары, получил рапорт Хорвата: много «отчаянной сволочи» скопилось в Каргале и Сакмарском городке. К Пугачеву, действительно, собралось немало новых людей – 2 тысячи башкир и др. Силы его снова увеличились до 4—5 тысяч человек. У него было много провианта и фуража. Голицын на следующий день пришел в Берду. Побывал в Оренбурге и, взяв здесь подкрепление, вернулся в слободу. 1 апреля, в 2 часа утра, вышел из нее. При подходе к Каргале оказалось, что там собрались основные силы Пугачева. Повстанцы заняли удобные позиции среди гор, рвов, дефиле]. По дороге, что вела к слободе, выставили 7 орудий. Но решительная атака батальонов Толстого и Аршеневского выбила повстанцев с их позиций, и они начали отступление к реке Сакмаре. Посланный Голицыным отряд Хорвата не сумел их остановить. Они подошли к пильной мельнице между Каргалой и Сакмарским городком, и здесь каратели, пустив в ход орудия, окончательно их разбили – преследуя 8 верст, гусары на плечах отступавших ворвались в Сакмару. Повстанцы рассеялись в разные стороны. Многие попали в плен (3 тысячи человек), среди них – Витошнов, Почиталин, Горшков, Падуров. Погибло до 400 человек. В руки карателей попали весь обоз, провиант, фураж. Они же имели только 8 человек раненых. Пугачев бежал с сотней казаков, яицких и илецких, сотней заводских работников и 300 башкир и татар; всего с ним было 500 человек. «Не кормя, во всю прыть» доскакали до Тимашевой слободы, покормили лошадей. Поскакали дальше, «и, приехав в Ташлу, ночевали». Пугачев решил идти в Белоречье. На Яик путь был закрыт. На пути по Исетскому тракту через бывший Покровский завод стояла сильная Зилаирская крепость, обойти стороной которую было сложно. Ещё сложнее был путь к Орску от Красногорской крепости вдоль линии приграничных крепостей по Яику. Корпус генерала Мансурова в это время двигался из Татищевой к Яицкому городку. 15 апреля на реке Быковке он разбил Овчинникова и Перфильева с 500 казаками и 50 калмыками. Повстанцы потеряли 100 человек убитыми, некоторые попали в плен, другие прибежали в городок. Здесь на круге казаки, чтоб спастись, решили связать Толкачёва, Каргина и 7 других активных деятелей восстания. С тем и пришли к Симонову, прося о помиловании. Многие казаки бежали в степь. Это сделали еще раньше, после поражения на Быковке, Овчинников с Перфильевым, догнавшие потом Пугачева у Магнитной крепости по рудовозной дороге Авзян-Атач. 16 апреля Мансуров вошел в Яицкий городок. Начались аресты. 1 мая отряд подполковника Кандаурова занял Гурьев. Тем Яик почти на всем его протяжении каратели «освободили» от восставших. 9 апреля в Кичуйфельдшанце умер главнокомандующий А.И. Бибиков. Но к месту боёв с Пугачевым прибывали новые генералы, и замена нашлась. Вместо Бибикова главнокомандующим стал генерал-поручик князь Щербатов.

Щербатов, во время Семилетней войны участвовал в битвах при Цорндорфе, Пальцихе и Франкфурте; в ходе 1-й русско-турецкой войны – во взятии крепости Бендеры. В 1771г, когда русские вошли в Крым, его корпус штурмом взял крепость Арабат, затем занял Керчь, Еникале. Когда новый главнокомандующий вступил в должность В районе Самарской линии 23 мая на реке Грязнухе подпоручик Банков разгромил отряд калмык Ф.И.Дербетева; в плен попало около 200 человек, предводитель умер от раны. Особый отряд Берглина, посланный из Казани, занял Осу, разогнал «толпу» около села Крыдова на реке Тулве. Вдогонку и наперерез Пугачеву генерал Голицын послал генерала Фреймана – от Табынска по Уфимской дороге, а генерал Станиславский и полковник Ступишин должны были преградить путь Пугачеву в верховьях Яика, у Верхяицкой крепости. Следить за действиями Пугачева приказали также бригадиру Фейервару, коменданту Троицкой крепости и майору Гагрину, находившемуся у Челябинска. Михельсону, который находился в Уфе, генерал приказал выступить на восток. Но весенний разлив задержал Михельсона в Уфе, Фреймана – в Табынске. Голицын, возмещая свои потери, стягивал к Оренбургу новые силы из Самары (5 эскадронов Бахмутского гусарского полка во главе с майором Шевичем), с реки Медведицы (500 донских казаков полковника Денисова). Полковник Шепелев с отрядом в 600 человек должен был идти из деревни Дюсметевой к Стерлитамакской пристани и установить связь с Фрейманом. Зачастую генералы не знали местонахождение не только Пугачева, но и своих коллег-командиров других правительственных отрядов. Пугачев, по представлению властей разбитый, быстро восстановил свои силы. После ночевки в селе Ташлы он прошел село Красную Мечеть,(Мраково), и вступил в Вознесенский завод, (Иргизлы). Он шел на северо-восток от Оренбурга, а не на север, к Уфе, где после поражения Зарубина расположились каратели Михельсона. Здесь, на заводе, что и до прихода Пугачева был на стороне восставших, его встретили с почетом – хлебом и солью. Через 2 дня Пугачев вышел к Авзяно-Петровским заводам. Все жители, в т.ч. священники с образами, стояли по обеим сторонам улицы, приветствуя «государя». На этих заводах в войско Пугачева вступило до 500 заводских крестьян, из которых он сформировал «особый» Авзяно-Петровский полк. Будучи еще на Вознесенском заводе, воссоздал Военную коллегию – секретарем назначил казака Ивана Шундеева. Из Авзяна, что был в узле 5 важных дорог того времени, Пугачёв мог идти по рудовозной дороге к Магнитной, откуда было легко уйти в киргизские степи, (как это сделал в 1749г Карахакал) Туда от Авзяна для осады Магнитной Пугачёв отправил главную часть того, что имел в Авзяне, до 800 человек, а сам с частью Авзянского полка пошёл в Белорецк, навстречу Туманову и Белобородову. Под угрозой удара от Табынска генерала Фреймана, он спешил оставить Авзян. (После сильных боёв у Челябинска 9-10 апреля пятитысячное войско Туманова, возглавившего после Грязнова повстанцев в Исетской провинции, по настоятельному призыву разбитого в пух и прах Пугачёва идти ему на спасение, оставило Челябинск и отступило к Чебаркулю и частью по «Исетскому тракту» через Кундравы пошло к Верхяицку, частью через Златоуст-Сатку-Берёзовку,(Тирлян), пошли на Белорецк. Туманов с своим войском у Карагайской взял на запад и прошёл башкирскими стойбищами по Миндяку к Белорецку, где с 13 апреля был шедший им навстречу Пугачёв. В Белорецке Туманов стал повытчиком Военнколлегии. Туманов и Шундеев составили новые пугачевские указы о наборе и присылке вооруженных людей к Пугачеву. Адресовали их к башкирским старшинам и заводским жителям. На башкирский язык переводил Туманов. Подписывал указы Иван Творогов, к ним прикладывали печать с изображением и титулом «Петра III». Указы пугачевские гонцы повезли также в район Челябы и Чебаркуля – население обязали готовить печеный хлеб, фураж для «персонального шествия его величества с армиею». 3 дня Пугачёв был в Авзяне, тем не менее успел заиметь ещё одну молодую жену. Двигая с «указом» к Белорецку Павел Матвеев думал «Были господа злодеи, за людей нас не считали, так пусть честно судят и казнят, а не так просто, точно, щенят, давить всех, и жён и детей…Опять же с бабами не годится так, хоть бы и царю…А вот где приглянётся красивая молодушка, ту к себе в стряпухи и берёт. Был в Авзяне,-Фаина Фоминишна приглянулась, так и увёз с собой..Дело наше великое, много ещё трудов принять придётся, а тут срам и соблазн…Опять же вино рекою льётся». (После Пугачёва многие в Авзяне считали себя «потомками
Пугачёва». Другая часть Авзяна считала себя потомками его «опричников»). Слова П.Матвеева донесли, (иначе бы они не попали в руки историков!), и он, прибыв в Белорецк, оказался в опале. 11 апреля Пугачев вышел из Авзян-Петровского завода и пришёл в Белорецк, где в Авзянский полк влилось 300 авзянцев, бывших в Белорецке охранниками. Полковником Пугачев, вместо П.Матвеева, назначил Загуменова (Загуменного)-рабочего Авзяна. В это время к Пугачеву спешил Белобородов. Разбитый у Каслей, развив бурную деятельность, Белобородов в Сатке собрал новый отряд. Где находился Пугачев, была каша: Щербатову сообщили, что он идет за Урал; де Колонгу – о его прибытии в Усть-Уйскую крепость; Михельсону – на Авзян-Петровские заводы. Де Колонг откровенно трусил, считая пугачевские силы «отважными и отчаянными», готовыми к «могутному» стремлению против его. Он присоединил военную часть, шедшую к Екатеринбургу. Требовал срочной помощи от Гагрина из Челябы, В конце концов, майор с отрядом в 861 человек пошел к де Колонгу, прибывшему в Верхяицк. В Белорецке Пугачев пробыл несколько недель, его войско тут выросло до 4—5 тысяч. Пугачев решил идти на крепости Верхяицкой линии. Поскольку в Верхяицкой стоял сильный гарнизон, пошли к Магнитной, где были броды и пути в киргизские степи, (куда бежал в 1740г мятежный Карахакал), Туда же велели прибыть от Сатки запаздывающему Белобородову. Военколлегия 2 мая, перед уходом с завода (прибыло она сюда 13 апреля), послала указ Белобородову «наистрожайше определяется с получения сего тот самый час выступить и секурсировать под Магнитную к его величеству в армию с имеющеюся при тебе артиллериею. И по сему его величества указу чинить неупустительное исполнение, не подвергая себя неупустительному штрафу. Его величество из Белорецкой сего числа выступил и шествует в Магнитную».
Военная коллегия формировала отряды, готовила все для продолжения похода. Если раньше, в пору осады Оренбурга, заводы были базой его армии и их охраняли, то теперь обстановка изменилась. Пугачёв закрывал глаза на расхищение имущества заводов и заводских жителей. По пути от Сакмарского вёл политику горно-заводской деколонизации, абсурдную для хоть и «беглого», но «царя». На 2-м этапе мятеж Пугачёва, стал схож с мятежом Батырши. (Брошенные после взятия Магнитной жители Белорецка в большинстве были поселены в деревне Арской, где были вырезаны, или сожжены в домах одним из башкирских отрядов, отставших от Пугачёва). После спада движения в апреле, в связи с поражениями под Оренбургом и Уфой, в мае начался новый подъем. Власти ошибались, полагая, что восстание затухло. Щербатов в письме от 20 апреля Кречетникову, астраханскому губернатору, утверждал, что Пугачев, находясь в Башкирии, «перебегает из одного места в другое», «стережется он от всех сторон воинскими командами, дабы ни к стороне Яика пробраться не мог, ниже вскочить внутрь Башкирии». Уфимская провинция, по его словам, почти полностью приведена в повиновение; башкиры идут к Михельсону с повинной, а их старшины обещают содействие в борьбе со «злодейскими зборищами» и поимке «самого злодея». Действительное положение вещей было далеко от картины, нарисованной главнокомандующим. В майские дни Щербатов даёт уже иную информацию-«везде жители единодушно и с усердием» готовы Пугачеву воспомоществовать». Сенат на основании рапорта Рейнсдорпа заключил, что «тот злодей нашел способ башкирский народ вяще поколебать», и он «тотчас попустился в генеральный бунт, от коего такой распространился огонь, что как по линии, так и внутри губернии неописуемые злодейства причинены». Решительно воевал отряд Салавата Юлаева. В нем весной было до одной тысячи человек. Захватив Симский завод, он запретил разорять заводские строения, но сжег контору, лавки, кабаки, документы. Местных крестьян от имени «императора Петра III» освободил от крепостной зависимости, объявив об их зачислении в казаки. Сам он, как и отец, был уфимским казаком, (Уфимское казачество, Яицкое казачество после бунта Пугачёва были упразднены. Река Яик стала Уралом). К 2 мая его силы насчитывали до 3 тысяч человек-башкир и заводчан, хотя карателям, которых испугали действия юлаевского отряда, мерещилось, что в нем не менее 10 тысяч человек! Важно отметить, что Салават и его отец старались наладить сотрудничество между башкирами и русскими, не допускали антирусских действий. Обращаясь к местным жителям, убеждали их, что башкирам и русским не нужно спорить и враждовать; они должны бороться с общим врагом – заводчиками, помещиками, чиновниками. В мае месяце повстанческие мятежники громят заводы Южного Урала. По словам Салавата, «…в мае месяце… Пугачев прислал на имя отца моего и мое да и протчих письменное повеление с тем, чтоб нам все заводы выжечь; а естли того не учиним, то стращал нас искоренением». То же позднее, на допросе, сказал и его отец Юлай. Заводы к тому времени истощили свои запасы. Повстанцы в них не могли теперь задерживаться на более или менее долгое время; со всех сторон двигались отряды карателей: с запада, со стороны Уфы, к Симскому и Саткинскому заводам – Михельсон; с северо-запада – Фрейман; с северо-востока, от Шадринска – де Колонг; к востоку, в крепостях по верхним Яику и Ую, располагались правительственные гарнизоны. Отряды восставших, чтоб затруднить положение карателей, разрушали мосты и заводы. На первых порах заводские жители им помогали. Но вскоре, по мере того, как повстанцы, стали подчистую сжигать и разорять заводы, они меняют к ним свое отношение. Стихия разрушений, начавшая бушевать после пугачевских распоряжений, с неизбежностью приводила к нарушению жизненных интересов многих заводчан – для них работа на заводе давно стала единственным источником существования. Все это приводило к трениям, росту противоречий, насилий, недовольства, осложняло дело восстания, позиции его вождей и Пугачева. Обстановка, в которой приходилось Пугачеву и повстанцам бороться на 2 этапе движения, изменилась заметно. Находясь под Оренбургом и Яицким городком, Уфой и Челябинском, они действовали в условиях отсутствия значительных карательных сил, могли проявлять инициативу. Теперь, когда каратели теснили со всех сторон, Пугачев и его атаманы не могли долго задерживаться где-либо, переходили с места на место, появлялись то тут, то там, стараясь избежать ловушки. 5 мая Пугачев с пятитысячным отрядом, без артиллерии, подошел к Магнитной.. Следом гнали белорецкие крестьянские семейства, при штурме Магнитной сыгравшие роль «живого щита». Гарнизон Магнитной имел всего 100 человек, но при этом 10 орудий. Он отбивал все атаки восставших. (Первые из которых были после прихода Пугачёва в Авзян. По дороге Авзян-Кага-Аскар-Магнитная восставшие пытались взять Магнитную, но получили отпор. Мольбы коменданта Магнитной, капитана С.К.Тихановского, к коменданту Верхяицкой Е.Л.Ступинину, о помощи результата не имели). В ночь на 6 мая в крепости взорвались пороховые ящики. Среди осаждённых жили на рудниках горы Атач авзянские рудокопы и польские «горные специалисты»,-руду горы Атач возили не только в Белорецк, но и через Аскарово-Кагу в Авзян. вероятно, кто-то из них, чтоб помочь Пугачеву, взорвал порох. Пугачёвцы в 3 часа ночи пытались ворваться в крепость, но были отбиты. Пугачева легко ранило в руку и он был вынужден отойти к озеру Банное. На следующий день от Аскарово к нему подошли Овчинников и Перфильев, почти месяц догонявшие Пугачева. В повстанческое войско влились 300 казаков и 200 заводских крестьян. Через день к Магнитной подошёл отряд Белобородова в 700 человек. Шел он стройно, в строгом порядке. Под барабанный бой. (Его вначале приняли за карателей и поднялась паника). Подойдя к Пугачеву, белобородовцы преклонили перед ним знамена. Момент получился торжественный и воодушевляющий. В Магнитную пришел и есаул Иван Шибаев. В его отряд (300 человек) входили в основном крестьяне и работные люди Златоустовского и других заводов. 8 мая Магнитная пала. Коменданта и его жену, выданную прислугой, повесили. Маневр Пугачева, повернувшего с Белорецкого завода на юг – юго-восток к Магнитной, ввел в заблуждение местное начальство. Командиры крепостей, лежавших вниз по Яику, вплоть до Орской и Озерной, посчитали, что он собирается вернуться к Оренбургу, просили помощи у Голицына. Пугачев же 9 мая вышел из Магнитной, получив известия, что Фрейман вышел из Табынска на Авзян, а генерал Станиславский, двигаясь другими путями тоже идёт к Магнитной, бросил Магнитную и пошел киргиз-калмыцкими степями, обойдя Верхяицк, к Карагайской, Петропавловской и Степной крепостям, Подгорному и Санарскому редутам. Их гарнизоны Ступишин стянул в Верхяицк. Там же находился де Колонг, пришедший с отрядом из Челябинска через Троицкую и Уйскую крепости.
18 марта Ступишин вошёл в Магнитную, где застал 112 белорецких мужиков и 600 женщин и детей из «живого щита», в спешке брошенного Пугачёвым. (Поселённые в деревне Арской они в середине июня были вырезаны, или сгорели заживо после атаки баширского отряда, не ушедшего с Пугачёвым. Часть молодых женщин была угнана и затем продана в тусначество в киргиз-калмыцких степях). В крепостях Пугачев не задерживался – расправившись с местными офицерами, отправлялся дальше. 19 мая он захватил Троицкую крепость, потеряв при этом 30 человек. Здесь казнили ее коменданта бригадира де Фейервара, других офицеров, всех, кто оказал сопротивление. Узнав, что следом идет де Колонг, Пугачев вывел свое войско из крепости, расположив его в 1,5 верстах от нее. Оно насчитывало до 10 тысяч человек. Де Колонг был вне себя от того, что Пугачев ускользнул от него у Верхяицкой и ушел от погони. Но де Колонг преследовал его и 21 мая, в 7 часов утра, подошел к лагерю под Троицкой. Повстанцы встретили карателей огнем пушек, затем атакой. После замешательства части де Колонга перешли в контратаку, и нестройная толпа пугачевцев бежал. Пугачев едва спасся (помогла свежая лошадь) от догонявших его казаков и драгун. Пугачев потерял 4 тысячи убитыми, 70 пленными, огромный обоз, 28 пушек, порох. Многие разбежались. Поражение было страшным. В плен попали Туманов и Шундеев – секретарь и повытчик Военной коллегии. Пугачев повернул на северо-запад – через Нижне-Увельскую и Кичигинскую слободы пошел к Коельской и заводам Исетского ведомства. 22 мая был дотла сожжён Белорецкий завод и заводской посёлок. 24 мая та же участь постигла Симский завод. (Более ранние данные не соответствую реальности. Пугачёв, изображая «государя», должен был поступать «по-государственному». Заводы представляли огромную ценность и сжигать их было против идеи «царя возвращающегося к Престолу»). За 2 дня вокруг него снова собралось до 2000 повстанцев,-больше заводских крестьян. Вольнонаемный работник с Златоустовского завода Иван Трофимов, принявший имя Алексея Дубровского, стал новым секретарем Военной коллегии; повытчиком – заводской крестьянин Герасим Степанов. Далее путь Пугачева лежал к Кундравинской слободе. Но сюда шёл с запада Михельсон. (Отряд Михельсопа, бездорожьем, 6 мая подошел к Симскому заводу и отбросил отряд Салавата Юлаева в 500 человек, занявший ущелья меж горами. В ночь с 7 на 8 мая вышел с завода в деревню Ерал, где произошло сражение с 1500 повстанцами Салавата. Бой был упорный: «Мы нашли, – писал 8 мая Михельсон в рапорте Щербатову, – такое сопротивление, какого не ожидали: злодеи, не уважая нашу атаку, прямо пошли нам навстречу. Однако, помощию божиею, по немалом от них сопротивлении были обращены в бег». Конница Салавата напала на карателей. Сражение шло несколько часов, но повстанцы потерпели поражение, потеряв 300 человек убитыми, 17 пленными, 8 пушек. Михельсон потерял 8 убитыми и 19 ранеными. Салават вернулся на Симский завод, взял и 24 мая сжег его. Через неделю Михельсон пришёл к Кундравинской. Не доходя до нее, он разбил башкирский отряд в тысячу человек. Они потеряли до 300 человек, остальные разбежались. Но и Михельсон понес потери – 18 убитых, 45 раненых. 31 мая на р.Ай Салават Юлаев атаковал Михельсона на переправе и 2 июня соединился с Пугачёвым. Прибытие 3000 конницы Салавата было крайне важно для Пугачёва, разбитого у Лягушино и преследуемого корпусами Михельсона и де Колонга. Утром 3 июня у Верхних Кигов завязался бой, закончившийся без чьей-либо победы. 5 июня бой возобновился и Пугачев прорвался в сторону Красноуфимска. Под Осой активизировал действия отряд С.Кузнецова. В него собрались башкиры, русские крестьяне из окрестных селений и работники с Рождественского, Шермяитского, Аннинского, Пыскорского заводов. 14 июня под Осой произошел бой повстанцев с отрядом Яковлева. Он шел с 6 до 10 часов вечера. Утром Яковлев отступил в Осу. Его попытки выйти из города и перейти на Юговские заводы не увенчались успехом – восставшие блокировали город, переправу через Тулву. К Красноуфимску уже подходил Пугачев, который овладел им 10 июня. Туда собралось до 3 тысяч повстанцев Белобородова. 11 июня войско Пугачева направилось к Кунгуру, против повстанцев вышел из Кунгура отряд подполковника Папаева (810 человек, 4 орудия). 11 июня в 8 верстах от Красноуфимска повстанцы встретили его «сильною мелкого ружья стрельбою и держали до 6 часов». Окруженный со всех сторон, Папаев построил солдат в каре и под непрерывным огнем восставших отступал 20 верст. 13 июня вернулся в Кунгур и запросил подкрепления. Повстанцы стали хозяевами в юга Кунгуруезда. Многие начальники, напуганные победой повстанцев, боялись выйти из укрытий. Щербатов отсиживался в Оренбурге, перебираться к местам битв не спешил. Пугачев направился к Осе, чтоб используя отсутствие в этих местах карательных сил, идти к Казани. Войско Пугачева 13 июня вошло на Иргинский завод. Пугачев «того же часу приказал имеющуюся в действии домну остановить, которая и выдута». На следующий день повстанцы выпустили воду из пруда, сожгли лесопильную мельницу и ушли. Через день на Уинском заводе к ним присоединились 300 тулвинских башкир. Пугачев через Шермяитский завод направился на Тулву к Осе. Тогда в его войске было 9000 человек. Сюда же шли отряды Салавата Юлаева, по пути овладев Бирском, Кузнецова и др. Подошел Пугачев к Осе 18 июня. Яковлев и секунд-майор Скрипицын вывели силы из города и построили «фронтом перед Осой». Они открыли «жестокий огонь» по наступавшим пугачевцам. Но к ним начали перебегать крестьяне и мастеровые из яковлевского отряда. Защитники города отступили.
После полудня, Пугачев возобновил атаку. Но потери, пожары в предместьях заставили их снова отступить. 19 июня, под стенами крепости вели переговоры. Повстанцы уговаривали защитников покориться «императору Петру III», но власти отказались. Сам Пугачев ездил на Каму смотреть места для переправы. Ночью 20 июня Пугачев начал 3 атаку Осы. Пугачев, ободряя своих, ездил в рядах атакующих. Бой был «прежестоким»: «…как скоро кто будет пострелен, 10 человек на ево место ту минуту поставлено будет». Рядом с русскими сражались башкиры; большая их часть билась «в латах холщевых, в 30 или 22 рядов сшито холста, пересыпав пеплом». Повстанцы подступили к крепостным стенам, но здесь их встретил огонь пушек. На близком расстоянии артиллеристы, стреляя в плотные массы пугачевцев, наносил им большие потери. Через 3 часа началась 4 атака. Осаждавшие шли под прикрытием возов с сеном и соломой. По ним начали стрелять. Пугачевцы отошли. В Осе надеялись на помощь отряда полковника Панова. Но он не появился. 21 июня Оса капитулировала под честное слово Пугачёва о помиловании города и осаждённых. Но войдя в богатую Осу башкирская конница стала мародёрствовать и «барымтничать». Дело усугубили винные погреба. Увещеваний и приказов Пугачёва никто не слушал. Планируя идти на Казань, зная вражду башкир, татар, удмурт и черемис, Пугачёв отправил от Осы одиозных командиров и их отряды на Южный Урал. Туда же он отправил Салавата Юлаева, нуждавшегося в лечении. Избавляясь от башкирских отрядов, Пугачёв терял значительную часть конницы, но межнациональный мир в Главном войске и отношения с коренным населением Поволжья были важнее. (Кроме того, Пугачёв избавлялся от «почётного тусначества»). На Казань с Пугачёвым пошёл лишь Кинзя Арсланов, (после выдачи Пугачёва карателям загадочно исчезнувшего. По некоторым данным Кинзя Арсланов бежал на Кубань к родственным ногаям. В 1777г принял активное участие в антирусских волнениях, что подавил С.А.Суворов. После подавления волнений Кинзя Арсланов, якобы, бежал в турецкие владения Кавказа). Забрав 8 пушек, ружья, они вывели войско из города и пошли к Рождественскому заводу на правом берегу Камы. 23 июня переправились через реку. Затем заняли Воткинский и Ижевский заводы. Их силы тогда были от 5 до 8 тысяч. Повстанцы Пугачева действовали по обоим берегам Камы. Население содействовало Пугачёву. Двигались каратели медленно, подтягиваясь к Каме. Сюда двигались Михельсон, Голицын, Кожин, Обернибесов и другие. Михельсон, самый деятельный и энергичный, при всем старании не смог выйти наперерез Пугачеву. В ночь со 2 на 3 июля он переправился с большими трудностями через Каму. Несколько дней спустя подошел к Вятке, но догнать повстанцев не смог. Войско Пугачева стремительно двигало на запад, опасаясь преследователей и возможности окружения. Вернувшиеся от Осы отряды башкир больше «барымтничали» и жгли русские села, но после прибытия в Уфу Суворова с войсками с Балканского фронта войны с Турцией, (что благодаря мятежу Пугачёва заключила накануне военного краха беспримерно выгодный для себя Кучук-Кайнарджинский Мир), они были быстро разбиты и скрывались в труднодоступном горнолесье. Часть отрядов, как при Батырше, ушла в киргиз-калмыцкие степи, частью опустевшие после исхода местных калмык вместе с калмыками волжских калмык в Джунгарию в 1771-72 годах.

Литература и источники

А.С.Пушкин «История Пугачёвского бунта», Санкт-Петербург, 1834г
Б.Б.Кафенгауз «История хозяйства Демидовых в XVIII-XIXвв.», том 1, Москва,194
Виктор Иванович Буганов «Пугачёв», «Молодая Гвардия», Москва, 1984г
«Хрестоматия по истории Башкортостана», Уфа, «Китап», 1996г.
« История и культура Башкортостана», Уфа, «МДС», 1997г
«История Башкортостана», Уфа, «Китап», 2000г
А.А.Ткачёв, «Белорецк-страницы истории», Белорецк. 2003г
«Белорецкая энциклопедия», Белорецк, 2007г.
Алексей Старостин «БМК-стальные нити времён», Екатеринбург, 2012г
«Интернет»

Собирал материал: Краевед В. МИТКАЛЕВ

Форматировал: Р. Янахметов.

Мое персональное мнение

Восстание крестьян 1773-1775 года было спровоцированно Екатериной, взошедшей на русский престол путем государственного переворота, в ходе которого был умерщвлен законный наследник престола, ее законный муж, Петр Третий. Провозглашая себя наследницей деяний Петра Великого и проводницей идей просвещенной Европы, она во всеуслышание выражала свое намерение покончить с крепостным правом в России,  и принять Основное Уложение ее законов, проще говоря, Конституцию. С этой целью она даже созывала Всероссийский Сбор народов Империи. Этот исторический эпизод ее правления хорошо описан в историческом романе С. Злобина «Салават Юлаев». Но вместо демократизации, по наущению своих иностранных советников из Пруссии, она стала принимать указы, ужесточающие крепостничество. Она, по настоянию крепостников-помещиков даже издала Указ, запрещающий крестьянам писать челобитные. Это можно сравнить с нынешним устремлениями депутатов ГОСДУМЫ запретить интернет и принятие ст. 282 прим. в УК РФ.

Нынешние политтехнологии, в угоду политической целесообразности, выставляют Емельяна Иваныча и его помощников мировыми злодеями, а само восстание крестьян, как бессмысленным и беспощадным бунтом. Однако, даже сегодня, под давлением общественного мнения, занятого восхвалением сатрапов и душегубов, типа Ивана Грозного, Владимира Красное Солнышко или Сталина, находятся люди, сомневающиеся в правдивости официальной пропаганды и того, что сегодня судачат «новые русские буржуи»

Ян Радий. 30.09.2018.  г. Белорецк

Share This Post

One Comment - Write a Comment

  1. Белорецк · Edit

    В годы Пугачевщины в Белоречье было 3 важные дороги:

    1. Златоуст-Сатка- Юрюзань-Ивановск-Катав-Ивановск- Зуяк-Архангельск-Богоявленск-Верхоторск-Воскресенск-Каргала-Оренбург. Административная связь с Центром Края. Рудовозная от рудников Каргалы к медепечам. Этим путем шли Иван Степанович Кузнецов, а затем Никифорович Грязнов Кузнецов на Сатку и Златоуст в 1773г.

    2. Уфа-Табынск-Богоявленск-Авзян-Кага-Кананикольск-Преображенск-Орск.

    Была построена в 1735-40гг как прямой путь от Уфы к Оренбургу, (Орску). В Авзяне имела ветви на Магнитную-г,Атач и на Кухтур-Белорецк -Верхяицк. После мятежа Батырши 1755-56гг, когда южная часть «Исетского тракта» (Верхяицк-Магнитная-Сапсальский ям-Преображенск, (Зилаир),-Покровск-Красногорская крепость-Оренбург), были разрушены, сложился путь Авзян-Вознесенский завод, (Иргизлы)-Красная мечеть, (Мраково)-Покровский завод-Красногорская крепость-Оренбург. Меж Красной мечетью и Оренбургом была рудовозная дорога Каргала-Ташлы-Красная мечеть-Вознесенск. Этим путём шёл Пугачёв в марте 1774г к Авзяну

    3. Кунгур-Красноуфимск-Вх.Киги –Сатка-Златоуст-Миасс-Чебаркуль-Троицк,

    В Сатке имела ответвление на Тюлюк-Берёзовку,(Тирлян)-Верхяицк. (В 1837г по этому пути проехал через Тирлян, минуя Белорецк, цесаревич Александр с свитой во главе с поэтом Жуковским). Сложилась как прямой и удобный путь к Верхяицку, тогда, как обозы на «Исетском тракте»-Чебаркуль-Верхяицк зимой бураны заметали насмерть. Эти путём шла часть отряда Туманова к Берёзовке, (Тирлян), где повернула к Белорецку в апреле 1774г, чуть позже, в мае 1774г прошёл на Магнитную Белобородов

    В. МИТКАЛЕВ, п. Инзер

    Reply

Post Comment